чал, грозил
  всевозможными карами, выгонял мальчишек, хватал их за руки и плечи, загонял
  в строй, ругался и проклинал всех и вся. И Матвей с грустью сделал вывод,
  что после этих занятий у мальчишек и девчонок сохранится стойкий иммунитет
  неприятия физкультуры как таковой вообще и спорта в частности.
   Еще раньше, до появления на стадионе, Матвей изменил внешность: приклеил
  усы и дополнительные брови, а также родинку под носом, надел очки, с виду -
  выпуклые, от близорукости, с помошью лака изменил прическу. Оделся он тоже
  сообразно расчету в балахонообразную рубашку и брюки "с видом на Фудзи", то
  есть достаточно провинциального вида. Зато кроссовки у него были фирмы
  "Рибок", облегающие ногу, легкие и прочные.
   Коммерческие киоски открывались в девять утра, и Матвей начал обход их на
  улице, где располагалась мастерская Ильи, с самого непрезентабельного, со
  стандартным "джентльменским" набором, водка, вино, пиво, сигареты,
  аудиокассеты. Рассчитаны такие киоски были, пожалуй, лишь на оголтелый
  консумеризм <Консумеризм - неуемная страсть к потребительству.> "крутых"
  парней, не знающих, куда девать деньги, либо служили прикрытием для
  отмывания денег местной мафии.
   Продавец - сонная и тощая девица в черных лосинах и майке - на вопрос,
  знает ли она Белого, лишь длинно глянула на Матвея, продолжая курить. Ее
  напарник, возившийся в углу, покосился на спрашивающего, но тоже промолчал,
  и Соболев поплелся дальше. Машину