только на себя самого.
  
   Чтобы не передергивать и не изощряться в определениях, свобода это есть
  следование своим желаниям. Такое инстинктивное определение свободы даст
  любой простолюдин - делать, что хочу. Неудивительно, что свобода так
  притягательна для народа, который всегда клю„т на обещания е„.
  
   Но ни одно общество не желает принять это определение, потому что тогда
  общество будет вынуждено открыто признать, что оно основано на подавлении
  свободы, и образ любого общества становится отрицательным. Это в
  особенности заметно, когда в основе саморекламы любое общество выбирает
  своим лозунгом свободу. Поэтому лучшие умы, прирученные рутиной бытия,
  переиначивают определение свободы так, чтобы втиснуть его в прокрустово
  ложе общества. Когда же кто-либо замечает, что у свободы не хватает рук,
  ног, а также головы, умники заявляют либо "а это так и было", либо "а это
  так и должно быть".
  
   Очевидно, что общество распад„тся, если каждый его член будет следовать
  своим желаниям, и потому в структуре общества это право принадлежит лишь
  сильным мира сего. Сильные мира сего - это подавляющее меньшинство.
  
   Чтобы ограничить свободу среди большинства,