любовь ненавидя
   лишь потому, что я, щедрый в дарах,
   славу свою сквозь толпу ясновидел.
  
  
  
   Женщины вяли, морщинились, шли
   в старость, которой не знал и не ведал,
   в прошлое, в коем лишь жидкие щи,
   вещие сны да скончание света.
  
  
  
   Новые женщины с кожей, как фрукт,
   мясо-молочные, с центром капустным
   самозабвенно по-старому врут -
   чтоб им во чреве до времени пусто.
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
  
   Две женщины любви изъяты из мечтаний,
   богинями они казались издали.
  
   Но вот издал я крик в издательстве желаний
   и ягоду прыща в объятьях раздавил.
  
  
  
   Одна предстала мне юродивой табачной,
   другая оказалась вестницей дерьма.
  
   Эффект лица к лицу, привычный и типичный,
   ударил по лицу, разрушив закрома
  
  
   ума, которым я тщеславился, храбрился,
   а был он, как всегда, подвержен той мечте,
   что шла от Бога, а не от каприза,
   которая оттащит от карниза,
   под коим лев с ручищей на мяче.
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
  
   Все они, лишь под хмельком кончающие,
   с комплексами, глупостью и фобиями,
   женские свои права качающие,