эссенцию досад,
  
  
   строчу. Потом звоню другой пизде
   - заполнена килой.
  
   И я кропаю стих о пустоте,
   верней, о полой щели половой.
  
  
  
   Где вы, желанные, влажнещие вмиг?
  
   Всю прячетесь меж ног?
  
   Не любите, что я к вам напрямик,
   что стыд и остальное превозмог,
  
  
   Ну, что же, с вами мне не по пути,
   раз не приводит в Рим,
   где похоть - это тот же аппетит,
   что мы не хлебом - зрелищем творим.
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
  
   Пока не обесчещ„ны,
   не требуют почету.
  
   Сопротивлялись женщины,
   не поддаваясь счету.
  
  
  
   Вс„ мало их, сочащихся
   сквозь пальцы и вообще.
  
   Любви учить учащихся
   продажности - вотще.
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
  
   Я помню впечатленье первое,
   когда увидел эту стерву я.
  
   Она, с тяжелым подбородком,
   и с пухлой талией короткой,
  
  
   белела блядскою улыбкой,
   и представлялась мне голубкой,
   которой в этой жизни зыбкой
   без пестика печально, ступке.
  
  
  
   И потому она готова
   скакать на мне, как та Годива,
   но эта телом, как корова,
   и для меня сие не диво.