иво.
  
  
  
   То бабою Ягою в ступе
   или на курьих ножках в срубе,
   она пыхтела самоваром,
   опорожняясь самосвалом.
  
  
  
   Всю это было много позже,
   когда я годик с не„ пожил.
  
   А до того дрянного времени
   ей не хватало только семени,
  
  
   которым я был переполнен,
   как исполин, который болен
   летальной жаждой разрушенья,
   летевший в бездну размноженья.
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
  
   Человек, предельно юный,
   без надежды на успех,
   он пускал на женщин слюни,
   гладя их курчавый мех.
  
  
  
   Он стареть не собирался,
   он по-прежнему желал,
   чтобы в небе оперялся
   облаков девятый вал.
  
  
  
   Одержимый воздержаньем,
   всяк противен был ему.
  
   Заполнял он звучным ржаньем
   недоступное уму.
  
  
  
   Ошарашенные люди
   обходили стороной.
  
   Ну, а он, пуская слюни,
   пел привет стране родной,
  
  
   потому что языкастым
   он был только для страны,
   где читательские касты
   интеллектом не дурны.
  
  
  
   Так и жил он, незаметно
   перекрикнув океан,
   с бурями аплодисментов.
  
   Бурю выдержал стакан.