* * *
  
  
  
   Я не спрошу: "За что?",
   Но я спрошу: "Зачем?",
   когда мой Бог сочтет,
   что время мне врачей
  
  
   созвать вокруг себя
   консилиумом силы,
   что с жадностью собак
   за мясо укусили.
  
  
  
   Cпрошу: "Какой же смысл
   в дурных переживаньях,
   застопоривших мысль,
   замедливших жеванье?"
  
  
  
   И мне откроет Бог,
   не истину, а суть,
   где я в бараний рог
   хоть скручен, но не жуть
  
  
   мной овладеет - нет! -
   а радость оттого,
   что мною мир воспет,
   звенящий тетивой
  
  
   Амура, что не Бог,
   а богочеловечек,
   народы между ног
   позором изувечил.
  
  
  
   Бог оживил меня
   до самой смерти дальней,
   и не залил огня
   в священном храме спальни.
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
  
   К любой мне хочется прилипнуть
   или прильнуть, или прилечь,
   снять кружевную пелерину
   с безумных б„дер, с гордых плеч.
  
  
  
   Как грустно мне, что недоступно
   мне ваших б„дер большинство,
   что брать вас силою - подсудно,
   что грех в вас видеть Божество.
  
  
  
   Без ваших жизней междустрочных,