и твой взгляд пустой,
   не закричу я тебе постой,
   был я простак, а теперь простой -
  
  
   не для меня слова "навсегда"
  
   и "никогда" - на меня наседал
   общий обычай восторженной лжи.
  
   Ты мне теперь вот тут полижи.
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
  
   На каблуках, как на ходулях,
   и в тесном лифчике, как в сбруе,
   девицы шествуют к добру ли,
   ко злу - но речи нет о дулях,
  
  
   показываемых в карманах
   раздутых тел грудо-ногастых.
  
   В Евангелиях и в Коранах,
   и в разноцветных расах, в кастах -
  
  
   везде, всегда, во вс„м ночное
   людское месиво, дневные
   гримасы массы, заливные
   луга телес - для всех ручное
  
  
   блаженство рядом, под рукою
   торжествовало над мечтою,
   гипертрофированной страстью.
  
   Я жил на даче, за рекою,
   и я спускался в сад с террасы
   и розы поливал мочою.
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
  
   Вымучивал слова, что мучили меня,
   они боялись света, упирались
   в сознание, в язык, в традиции, виня
   преграды нравов, что не убирались.
  
  
  
   Но я их вытолкнул на обозренье дня,
   до самых до корней раздетых