о на совести у меня было спокойно.
  Конечно, я в мыслях примерился, как бы это было, окажись мы с ним в
  постели, но мысль эта завяла на корню.
  
   После обсуждения дел, речь зашла о личной жизни. Он с готовностью
  разоткровенничался и рассказал, как женщины ему всегда были чужды, что
  мужчин, предпочитающих женщин, он называет "производителями", поведал он
  мне также о том, что до недавнего времени он был безудержно неразборчив в
  связях, а вот теперь он с помощью групповой терапии вышел из этого
  состояния и ведет высоконравственный образ жизни. Это прозвучало для меня
  смешно с точки зрения привычной интерпретации морали: как гомосексуализм,
  какого бы поведения он ни был, может считаться нравственным? Я поделился
  своим наблюдением с Бобом, и мы посмеялись над этим парадоксом.
  
   Он сказал, что для избежания лишнего соблазна он сда„т часть своего
  дома не мужчине, а женщине по имени Карен. Очень красивой, кстати, добавил
  он, многозначительно взглянув на меня.
  
   К счастью, я либо не привлекал его, либо он, из-за своей новоиспеч„нной
  нравственности, держался по отношению ко мне нейтрально. И он предложил
  столкнуть меня со своей знакомой, если не лбами, то