я.
   Ничто физическое. Но духовное... то бишь, словесное. Да, оно здесь
  может оказаться посильнее физического - например, если ты скажешь мне: "Не
  люблю жидов" или "твой хуй для меня слишком мал", я бы разозлился, и хуй
  бы, наверняка, опал, и я бы вышвырнул тебя из постели, забыв о желании. А
  быть может, всю случилось бы наоборот, и (надеюсь) так бы и получилось -
  всю в зависимости от момента, когда бы ты это сказала - будь это во время
  ебли - я бы со злости тебя бы „б до конца, мол, на, получай от жида, хуя
  малого! Но чтобы сказать такое во время ебли, Карен должна была бы быть
  совершенно равнодушна или обозлена чем-то. А ты млела и урчала, и тело
  держало в узде твою душу. Ты могла бы это сказать после оргазма. Но ты
  кончила, и сладко, отдыхала у меня на груди, целовала мой сосок
  благодарно. Ты могла бы такое сказать, если бы я кончил один. А я ведь с
  самого начала дал тебе понять, что твой оргазм для меня священен. Я-то, до
  тебя добравшись, уж всегда кончу, а удостовериться, что ты кончила,
  зашлась, как говаривали в девятнадцатом веке, и приложить все к этому
  усилия - мой священный долг и почетная обязанность. И ты кончила. Тысяча и
  один оргазм. Тысяча