нравится, тем
  меньше у него уверенности, которой так требуют всем своим существом
  женщины. Уверенность он обретал с женщинами, к которым он был безразличен,
  и основывалась она на безразличии к тому, как они к нему относятся. "Не
  хочешь - убирайся" - и с ними это срабатывало безошибочно. Однажды он
  выгнал одну среди ночи из своей квартиры, которая позволяла себя целовать,
  но не позволяла себя раздевать.
   Захлопнув за ней дверь, он подошел к окну, чтобы крикнуть ей вдогонку
  что-нибудь оскорбительное. Но в течение пяти минут она так и не вышла из
  дома. Виктор вернулся к двери, и открыл е„ - строптивая девушка в слезах
  стояла у дверей, явно согласная на уступки. Пришлось е„ впустить и
  докончить прерванное начинание.
  
   Но если женщина нравилась ему - он чувствовал, как его тревожит каждый
  е„ шаг, каждое е„ слово. Он не мог сдерживать своего нетерпения, он
  чувствовал, как, помимо его воли, глаза его наполняются обожанием, слова -
  суетливой робостью, а движения - излишней предупредительной осторожностью.
  Всю это мешало успеху продвижения к постели. Но если доходило до дела, то
  голое желанное тело наполняло его победным чувством достигнутого, и он
  бросался