аемого любовницей.
  
   Cамый большой успех, с точки зрения приемлемости мата, происходит в
  области юмора. Разительный тому пример - шедевр Алешковского "Николай
  Николаевич".
  
   Но вс„ вышесказанное относится к прозе. В современной же русской поэзии
  никто не брался за эротику так талантливо и безапелляционно, как
  Армалинский.
  
   История русской эротической поэзии весьма убога, и исчисляется дюжиной
  имен: Барков с лукой Мудищевым и сопровождающими (не) лицами, Пушкин с
  "Цар„м Никитой" и прочими шуточками да с "мигом последних содроганий",
  Лермонтов с "Юнкерскими поэмами" и "Сашкой", Полежаев опять же с "Сашкой",
  Аркадий Родзянко пописывал рифмованную эротику.
  
   В самом конце 19 века произвела сенсацию строка Брюсова, "О закрой свои
  бледные ноги". Сейчас это кажется смехотворным по своей наивности. Подобно
  и его другим поэтико-сексуальным притязаниям:
  
  
  
   И женщина, подруга дня
   ко мне прильн„т, дрожа, ревнуя,
   не за стихи любя меня,
   а за безумство поцелуя.
  
  
  
   - Поцелуя? Ну, ну, - сказал бы на это Ухудшанский из "Золотого теленка".
  
   Потом произошла социалистическая революция, которая поначалу попахивала
  и