вой, то у Медведевой.
  
   Как у застенчивых юных влюбл„нных не хватает духа сказать "я люблю", и
  они пробавляются шутками, скрывая серьезность своего чувства, так у
  большинства талантливых поэтов, типа Цветкова, Лосева не хватает смелости
  заговорить об обнаж„нных чувствах, не напяливая на них тришкин кафтан
  иронии.
  
   Житие в бытовом уюте общепринятых норм любовной лирики - удел таких
  поэтов как Кублановский, Кенжеев.
  
   А потом существует специфическая женская поэзия Владимировой, Т„мкиной
  и им подобных, где эротика сублимирована в слезоточивый сентиментализм.
  
   Бродский смог бы сделать всяко по-свежему, и есть у него попытки:
  
  
  
   Как возвышает это дело!
  
   Как в миг печали
   всю забываешь, юбку, тело,
   где, как кончали.
  
  
  
   Но его обуревает метафизика времени и вещ„й, а женская плоть, быть
  может, и волнует его, но по его стихам этого не заметишь.
  
   Никто до Армалинского в русской поэзии не был так предан теме эротики и
  не разрабатывал е„ так упорно. Он то зол, то нежен, то циничен, то
  романтичен, и в каком бы настроении он ни был, он всегда вращается вокруг
  или внутри женских гениталий. Поэтическая мания?