рискуем оставить родной
  народ без ругательств." Пишет Арвид Крон ("Ковчег", 1979, ј3), говоря о
  романе Лимонова "Это я - Эдичка".
  
   Но эти опасения несостоятельны. Легализовать мат - это лишь значит не
  наказывать за его употребление, а вовсе не предусматривает заставить всех
  употреблять мат в приказном порядке, ибо всегда большинство будет
  сторониться его, как это происходит, например, в Америке.
  
   Авторитет печатного слова исходит из его долговечности. Человек
  благоговеет перед словами, которые переживут его, и потому ему трудно
  относиться к ним, напечатанным, так, как он относится к словам
  произнес„нным. Поэтому, когда кто-то изъяснится матом, это можно легко
  забыть, ибо произнес„нное переста„т существовать с замиранием звука если,
  конечно, не идет запись на магнитофон.
   Потому-то столько ужаса у русскоязычного читателя перед матом, когда он
  напечатан - недаром, говоря о метерщине, е„ называют непечатным словом -
  будучи напечатанным, мату, обозначающему нечто "низменное", придаются
  статус вечности.
  
   Но только "низменное" поистине неизменно во веки веков.
  
   Армалинский пытается с помощью постоянного повторения заставить звучать
  нежно