одаря глубокому и поэтическому исследованию
  сексуальной психологии.
  
   Далее мы попытаемся доказать это на примерах его стихотворений, которые
  открывают новую область в чистом искусстве - е„ можно назвать "искусство
  чистого наслаждения". Притязательный читатель может назвать эту область
  попросту непристойностью и тут невольно вспоминается другое наблюдение
  Михельсона:
  
   "В действительности общество гораздо лучше приспособлено для
  непристойной поэзии, чем оно отдает себе в этом отч„т, ибо большинство из
  нас лучше подготовлено обществом к восприятию скабрезного анекдота, чем к
  восприятию оды Китса".
  
   От себя же добавлю, что, по большому сч„ту, цель искусства - выдавать
  желаемое за действительность. И в этом отношении порнография славно
  достигает данной цели.
  
   Я бы определил порнографию, заодно с эротикой, как любовь к половым
  органам, которая проявляется не только в самом совокуплении, но и в
  изображении совокупления. Эротика и порнография отличаются друг от друга в
  той же мере как поэзия отличается от графомании. Граница определяется
  вкусом, и графомания доступна любому и влеч„т большинство. Большинству же
  поэзия непонятна или раздражает