отослал его, утром он с ним уедет, Беллино больше нечего бояться.
   Они отправились со слезами девушек и благословением матери,
  которая с венком из роз в руках бормотала "Отче наш", повторяя:
  "Dio provedera" (Помоги, Господь). Господь помог уже скоро.
  Многие из тех, кто живет запрещенным промыслом, контрабандисты и
  сводницы, обладают таким прекрасным доверием к богу. Уже у
  Горация воры просят помощи у богов.
   По дороге Казанова опять забыл все свои намерения и сказал
  Беллино: "Признайся, что ты - женщина!" Он угрожал насилием.
  Беллино расплакался и хотел выйти. Казанова растрогался. Но перед
  Синигалией его опять разобрало. Сомнение грызло его. Беллино
  избегал любой проверки; тогда Казанова захотел сделать кастрата
  женщиной в постели или самому стать ему женщиной в
  противоестественном разврате.
   "Мои муки были невероятны", наивно говорит Казанова. Он
  признается, что любовь и гнев приводят к фальшивой логике.
   В Синигалии он остановился в лучшей гостинице и так как в
  комнате была только одна постель, спросил "с очень спокойным
  лицом", не хочет ли Беллино развести в соседней комнате огонь.
  Когда Беллино мягко возразил, что хочет разделить постель с
  Казановой, тот сдержал радость. Он твердо решил оставить кастрата
  в неприкосновенности. Он узнает силу своей воли.
   За столом Беллино сладострастно смеялся. Казанова нетерпеливо
  встал. Беллино принес ночник,