есть восьмых или шесть четвертых, такой же быстрый и буйный как
  тарантелла.
   Эти двенадцать форланов были "единственным настоящим
  удовольствием" Казановы в Константинополе.
   Светлой лунной ночью эфенди и Казанова сходили на рыбалку,
  ели потом жареную рыбу и через окно павильона в белом сиянии луны
  увидели, как три нагие нимфы купались в пруду и показывали себя
  на мраморных ступенях во всех позах сладострастия.
   Через несколько дней Казанова пришел к своему другу Юсуфу Али
  и встретил в павильоне женщину, которая тотчас закрыла лицо. У
  окна молчаливая рабыня сидела за пяльцами. Казанова хотел уйти,
  но дама указала ему на подушку и уселась поблизости на другую со
  скрещенными ногами. Это была жена Юсуфа, восемнадцатилетняя
  хиотинка, платье которой не скрывало ни форму лодыжек, ни
  сладострастные бедра, ни подрагивающие груди. Он пожирал ее
  взглядами. Вне себя он протянул было руку, чтобы совлечь
  покрывало. Она резко воспротивилась и пригрозила карой Юсуфа. В
  ужасе он бросился к ее ногам. Она успокоилась. Он может снова
  сесть. Она так небрежно скрестила ноги, что он увидел прелести,
  вновь вскружившие его. Он проклинал свою поспешность. Она со
  смехом спросила: "Ты воспламенен?" Он схватил ее руку.
   В это время пришел Юсуф Али. Он обнял Казанову и проводил
  жену к двери, где она подняла покрывало поцеловать супруга и как
  бы невзначай показала свой красивый профиль.