н шел в кабак и в
  бордель. Они дрались с гуляками и ложились с женщинами, не
  заплатив. Они отвязывали гондолы у берега, по ночам посылали
  акушерок к благородным дамам, которые не были беременны, они
  посылали священника для последнего причастия к молодоженам,
  звонили как на пожар в колокола домов и церковных башен, на
  площади Сан Анджело свалили мраморный памятник, убегали из
  гондол, не заплатив. Их было семеро, часто они брали с собой
  Франческо.
   Случай спас Казанову от плохого конца. В середине апреля он
  играл на благородной свадьбе, продолжавшейся три дня. На рассвете
  третьего дня, уставший, он покинул оркестр, чтобы пойти поспать,
  как увидел сенатора в красной мантии, спускавшегося по лестнице,
  который на пути в свою гондолу достал платок и выронил письмо.
  Казанова поднял письмо и отдал сенатору, который настойчиво
  просил Казанову забраться в гондолу, чтобы в благодарность
  отвезти его домой. Когда Казанова уселся рядом на скамеечку,
  сенатор попросил его потрясти и помассировать ему левую руку,
  которую он не чувствует. Казанова тряс изо всех сил. Вдруг
  сенатор сказал ему неясным низким голосом, что уже отнялась вся
  левая половина и он чувствует, что умирает.
   В ужасе Казанова откинул полог и схватил фонарь. Он увидел
  умирающего с перекошенным ртом. Он понял, что это удар. Он
  приказал остановиться и побежал за хирургом. Они были на