ртельно-опасном возбуждении. Казанова видел, что глаза
  Брагадино уже закатывались и он едва мог дышать. Он разбудил
  друзей и объяснил, что больной умрет, если они немедленно не
  удалят мазь. Он тотчас обнажил грудь Брагадино, отлепил пластырь
  и заботливо вымыл его теплой водой. Тут Брагадино задышал легче и
  впал в тихий сон.
   Утром врач был весьма удовлетворен, увидев больного в хорошем
  состоянии. Но когда господин Дандоло посоветовал ему удалить
  пластырь, доктор гневно раскричался, что это сведет больного в
  гроб; кто осмелился вмешаться!
   Тут Брагадино сказал: "Доктор, человек, освободивший меня от
  ртути, что меня давила, это врач, понимающий больше, чем вы." Он
  имел в виду Казанову.
   Казанова и врач уставились друг на друга в полном изумлении.
  Казанова молчал, чтобы не пуститься в смех. Врач презрительно
  смотрел на него, как на шарлатана. Наконец он холодно сказал, что
  раз уж так пошло, то наука может освободить место. Его поймали на
  слове.
   Так Казанова стал врачом сенатора. Он был восхищен. Он
  объявил больному, что его вылечат природа и диета.
   Отставленный врач рассказывал сумасшедшую историю всему
  городу. Многие удивлялись, что Брагадино взял врачом дешевого
  скрипача. Он объяснял всем, что без Казановы задохнулся бы; один
  умный скрипач может знать больше, чем все врачи Венеции.
   Думал ли Казанова, что выступает наполовину шарлатаном, как
  когда-то наполовину