гда он вернулся, Христина гладила щеки своего
  семидесятилетнего дяди. Добряк смеялся.
   "Она ласкает меня, потому что хочет дождаться здесь моего
  возвращения. Говорит, что завтра утром вы будете как брат и
  сестра. Я верю ей. Но она не подумала, что может быть вам в
  тягость." Казанова успокоил его. Он уверил дядю, что утром она
  будет под его защитой.
   Казанова был так возбужден, что кровь ударила ему в голову.
  Четверть часа у него шла носом кровь. До конца дня священник
  уехал по своим делам. Казанова не выказывал ни малейшей свободы.
  Он рассказывал слегка завуалированные сладострастные истории, а
  когда она что-нибудь не понимала, то притворялась, что понимает
  все. За ужином он учил дядю и племянницу есть устриц и трюфели.
  Они пили вино из Гатты, которое веселит, но не опьяняет. Легли
  около полуночи.
   Казанова проснулся засветло, когда священник уже ушел, а
  Христина все еще спала в постели. Он весело пожелал ей доброго
  утра. Она проснулась, засмеялась и приподнялась на локтях.
   "Моя дорогая подруга. Ты прекрасна, как ангел. Я умираю от
  желания поцелуя."
   "Дорогой друг. Подойди и поцелуй меня!"
   Он выпрыгнул из постели. Из приличия она откинулась назад.
  Утро было холодным. Он был влюблен. Стихийным движением он лег в
  ее объятья. Они отдались друг другу, не успев осознать это. Она
  была счастлива и слегка смущена. Он сиял, удивленной победой,
  достигнутой