гораздо счастливее, чем со мной."
   "Представьте себе мои муки", пишет Казанова, "когда я говорил
  ей это...". Он пишет о своих мучениях!
   Внешне девушка осталась спокойной. А у него слезы
  наворачивались на глаза!
   Он увидел, что не знает сердца Христины. Он советовал ей не
  возбуждать подозрений об их связи.
   "Все это очень странно", ответила Христина. "Мой дядя знает?"
   "Нет."
   "И если я ему понравлюсь, он захочет на мне жениться?"
   "Через восемь или десять дней. Я предусмотрел все. Через
  неделю ты снова увидишь меня."
   Когда Карло вернулся, она отвечала не его вопросы с
  наивностью, вызывающей смех, но чаще с большим разумом.
   После обеда Карло сказал, что она создана, чтобы осчастливить
  принца.
   Она ответила, что будет рада, если он будет достойным, чтобы
  сделать ее счастливой.
   Эти слова должны были обрадовать Казанову, а вместо этого
  опечалили. Карло был восхищен и тотчас обнял Казанову. На
  обратном пути он только и говорил о своем счастье. Он влюбленно
  смеялся от радости (или от неожиданности?), когда Казанова
  рассказал о папском разрешении. Так доверчивы были жертвы интриг
  Казановы, именно нехватка недоверчивости превращала их в жертвы.
   Когда Казанова снова приехал в деревню, он советовал
  Христине, как держать себя с будущим мужем, его сестрами и
  теткой. Покраснев, он говорил, что мужу надо оставаться верной, и
  с некоторым