потребовать от епископа удовлетворения в соответствии с
  притязаниями капитана.
   Когда Казанова пришел с адъютантом, сбиры ретировались.
  Капитан пожелал - и получил - тридцать цехинов и
  коленопреклоненное извинение хозяина и сбиров. Часом позже
  Казанова с венгром и француженкой пришли к графу Спада. Поездку в
  Неаполь он отложил. Капитан был близок к шестидесяти, француженке
  было двадцать и она была обворожительна. В Парму Казанова хотел
  ехать с ней, венгром он уже был сыт.
   За столом графа Спада прекрасная француженка выступала, как
  мужчина. Но синьора Квирини плавилась от ревности. Старый аббат
  уверял, что хозяин и сбиры приходили по заданию инквизиции:
  инквизиция не желает, чтобы мужчина спал с кем либо, кроме своей
  жены.
   Через двадцать лет в Испании Казанова обнаружил, что комнаты
  в гостинице запираются снаружи, словно тюремные камеры. Из этого
  обстоятельства он проницательно заключил, что наступает угроза
  падения монархии, которая и в самом деле рухнула - двести лет
  спустя и по другим причинам.
   "Можно ли жить вместе, не понимая ни слова?", спрашивала
  синьора Квирини. (Уже Монтень писал об итальянских куртизанках,
  которые требуют разговоров так же, как и любви.)
   Француженка возразила, что для ее дел не требуется ни слова.
   "Но ведь ничего не возможно без слов или писем", вскричала
  Квирини.
   "Игра тоже?"
   "Вы и играете вместе?"