"Мы не занимаемся ничем другим, мы играем в фараон и я держу
  банк."
   Джульетта Квирини рассыпалась в смехе.
   "Велик ли выигрыш у банка?", спросил генерал.
   "Ах, выигрыш такой неопределенный, что не стоит разговора."
   Никто не перевел венгру этот ответ. Казанова был очарован
  "пикантным" тоном. Он уже думал над "путями и средствами"
  завоевания француженки. Неужели венгр выиграл ее без единого
  слова? Он предложил ему свою коляску, очень удобную, с двумя
  свободными задними сидениями. Когда они согласились, он пошел в
  кофейню, где собирались аристократы, и за двести цехинов купил
  коляску у графа Дандини, сына того профессора из Падуи, у
  которого Казанова слушал пандекты.
   За ужином Казанова разговаривал с Анриеттой и обнаружил
  поразительные добродетели: тонкость, такт, хорошее воспитание.
  Она все более превращалась для него в загадку. Она еще
  обмолвилась, что венгр не был ей ни отцом, ни супругом.
   Честный венгр оплатил расходы на поездку до Пармы. Казанова
  переводил шутки Анриетты, над которыми они непрерывно смеялись,
  на латинский, но в переводе соль терялась и добродетельный
  капитан из вежливости только улыбался.
   В Форли Казанова не отважился спать во второй постели в их
  комнате из страха, что посреди ночи Анриетта придет из постели
  венгра в его постель, а он не знал точно как это воспримет венгр.
  У нее из одежды была лишь форма, и она носила