ю роль.
  Двадцать три года спустя аббат Боллини писал Казанове: "Де ла Айе
  стал глухим и проповедует мораль в кофейнях."
   Казанова особенно любил Анриетту за ум. Человек, который не
  может все двадцать четыре часа в сутки делать женщину счастливой,
  не имеет права обладать такой женщиной, как Анриетта. С ней
  Казанова стал абсолютно счастливым, а в разговорах с ней
  счастливее, чем в ее объятиях. Она была начитанна, обладала
  логикой математика и грацией ребенка. Ее смех придавал ее
  замечаниям налет фривольности. Даже неумные люди в ее обществе
  становились остроумными. Она завоевывала все сердца.
   В общем, говорит Казанова, он мало ценит красоту, не
  сопровождаемую умом. Остроумная дурнушка могла удерживать его
  дольше, чем глупая красавица. При этом он не был феминистом, не
  любил ученых женщин, и был убежден, что ни одна женщина не
  преуспеет в науке так, как мужчина.
   Анриетта все еще носила форму. Когда портниха принесла новое
  платье, Казанова не решился присутствовать при превращении, пошел
  прогуляться и во французской книжной лавке встретил господина 38
  лет в парике с буклями, Мишеля Дюбуа-Щательерольта, гравировщика,
  который был директором монетного двора герцога Пармы, хотя герцог
  и не имел собственной монеты. Казанова целый час болтал с
  господином, показавшим ему многие свои гравюры.
   В гостинице его уже ждал венгр, пришедший к обеду. Дверь
  отворилась.