тречи у Казановы, где передаст ему запечатанное письмо
  для госпожи д'Арчи. Он просит прощения у Казановы за этот шаг.
  Если господин д'Антуан заблуждается, то госпожа д'Арчи может не
  отвечать.
   Она возбужденно читала письмо. В нем было четыре страницы.
  "Не думай обо мне дурно, милый друг", сказала она, "но честь двух
  семейств требует, чтобы я не показывала тебе письмо. Я вынуждена
  встретиться с господином д'Антуаном, который утверждает, что
  является моим родственником."
   Казанова воскликнул: "Итак, начинается последний акт! О, я,
  несчастный!"
   "Сдержись", просила она, "и пригласи письмом господина
  д'Антуана назавтра в три часа. На несколько минут ты оставишь нас
  одних. Господин д'Антуан знает всю мою историю, мои упущения.
  Если он не примет все мои условия, я не стану возвращаться во
  Францию и мою дальнейшую жизнь посвящу тебе. Но если я сочту
  необходимым расставание, мы оба должны быть сильными. Верь мне. Я
  возьму себе большую долю несчастья, если отрекусь от наверное
  единственного человека, которого нежно любила."
   Дует двух эгоистов! Он боялся ее любви до гроба, а она
  держалась за него лишь faute de mieux (за недостатком лучшего).
   Он сделал, как она хотела, но она стала печальной, а печаль
  убивает любовь. Они часами сидели молча друг перед другом и
  вздыхали.
   Пришел господин д'Антуан, Казанова провел в своей комнате
  шесть смертельно длинных часов будто