ра.
   Правили дамы, а с ними сентиментальность, la sensibilite,
  которая нашла свое сильнейшее выражение в 1761 году в "Новой
  Элоизе" Руссо.
   Монтескье писал: "Ни при дворе, ни в городе или провинции не
  существует дела, которое не держала бы в руках женщина."
   Кребийон-сын писал (в "La Nuit et le Moment": "Ночь и
  мгновение"): "Никогда не были женщины столь непритворны в
  обществе, никогда столь мало не играли в добродетель. Можно
  нравиться, можно обниматься. И если наскучили друг другу, то
  расставались со столь же малыми церемониями. И обнимались заново
  с той же живостью, что и в первый раз, и опять расставались не
  ссорясь."
   В такой Париж приехал Казанова. Он плыл в золотом, продажном
  потоке и оставался критичным республиканцем из Венеции. Но в
  Париже он принял меру большого света. Эта мера ему подходила. Он
  приехал в Париж как плут, а покинул его как сноб.
   Балетти и Казанова встретились в Турине, где впервые увидели
  вблизи короля (короля Сардинии, герцога Савойского) и были
  удивлены, что король был сутулый и имел самый обыкновенный вид. В
  театре танцевала Жоффруа, о которой Казанова сообщает, не
  объясняя когда, где и как, что мадам стала его сотой метрессой.
   За пять дней они добрались до в Лиона, где Казанова встретил
  знаменитую куртизанку Анчилью и стал вольным каменщиком.
   Ложи вольных каменщиком, вероятно последний настоящий
  мистический