и такую добрую славу, но это
  выглядело жалко. Дамы высшего ранга были ее подругами. Она не
  освистывалась капризным партером Парижа.
   За два года до ее смерти от свинки Казанова видел ее в роли
  Марианны из пьесы Мариво; несмотря на возраст и болезни Сильвия в
  пятьдесят шесть лет создавала полную иллюзию юной девушки. Она
  умерла на руках дочери Манон, на глазах Казановы; за пять минут
  до кончины она дала ей последние советы.
   Этот гимн буржуазной добродетели актрисы в стиле Ричардсона,
  Дидро или Лессинга весьма редок у Казановы, художника
  сладострастия и убийцы невинности. Он ценит мать своей невесты
  Манон? Или свою возлюбленную, если верить рапортам парижского
  полицейского комиссара Мезнье? Там написано: "Девица Сильвия
  живет с Казановой, итальянцем, о котором говорят, что он сын
  актрисы. Она содержит его..." ("Архив Бастилии", 17 июля 1753
  года и далее).
   Сильвия после тринадцатилетнего брака с Марио начала раздел
  имущества, так как вино и игра ввергли его в большие долги. Он
  был приговорен вернуть ей приданное в пятнадцать тысяч ливров, но
  они и дальше жили под одной крышей в доме богатой вдовы Жанны
  Калло де Понткарре, маркизы д'Урфе.
   Сильвия пригласила Казанову ежедневно обедать в ее доме. Там
  он встретил Лелио и Фламинию, которые относились к нему свысока и
  порицали его произношение итальянских гласных. Когда он доказал
  их неправоту с помощью рифмы Ариосто,