вии он также встретил Кребийона-старшего, конкурента
  Вольтера и бывшего любимца мадам Ментенон. С восьми лет,
  признался Казанова, он был вдохновлен им и желал с ним
  познакомиться, при этом он декламировал свои итальянские переводы
  белыми стихами прекраснейших тирад из "Зенобии" и "Радамиста".
  Сильвия радовалась удовольствию Кребийона. Семидесятишестилетний
  автор владел итальянским, как французским, и читал те же стихи в
  подлиннике. Это было сцена достойная дома, полного актеров.
  Кребийон называл переводы Казановы лучшими, чем оригинал, но его
  французский язык - переодетым итальянским, и предложил ему
  изучать с ним французский, за что хотел плату, как учитель.
  Казанова согласился переводить с ним итальянских поэтов.
   Кребийон был колоссом шести футов ростом, "на три дюйма выше"
  Казановы и весом соответствовал росту. Хотя из-за своего
  остроумия он ценился в любом обществе, Кребийон выходил редко и
  не принимал посетителей. Он всегда держал трубку во рту и играл
  со своими двадцатью кошками. У него были кухарка, слуга и старая
  домоправительница, державшая в руках его деньги и не дававшая ему
  отчетов. Он выглядел, как кот или лев. Он был королевским
  цензором, что доставляло ему удовольствие, говорил он Казанове.
  Домоправительница читала ему вслух выбранные сочинения и
  подчеркивала места, где она выдела необходимость в цензуре. Часто
  они были различного мнения