узских.
   Казанова восхищался также тишиной французов во время музыки.
  В Италии публика затихает только когда выходят танцоры, словно
  она смотрит ушами, а слушает глазами.
   Когда двор выехал в Фонтенбло, Казанова поехал с ними как
  гость Сильвии, которая снимала там дом. (Казанова повторяет в
  воспоминаниях некоторые описания этого события, которые он уже
  давал в сообщении "Il Duello ovvero saggio della vita di Giacomo
  Casanova Veneziano") Все иностранные послы и театр следовали за
  двором. В эти шесть недель осени Фонтенбло выглядел ярче Версаля.
  Там Казанова изучил двор и познакомился с иностранными послами,
  среди них с венецианским посланником Морозини.
   Казанова имел право сопровождать венецианского посланника в
  оперу. Он сидел на паркете прямо напротив ложи мадам Помпадур, не
  зная, кто она. Красивой дочери пекаря, Жанне-Антуанетте Пуассон,
  маркизе де Помпадур, было тогда двадцать восемь лет. (Казанова
  чрезмерно хвалил ее в своем сочинении "Confutazione ...".)
   В первой сцене вышел знаменитый Ле Мауре и начал с такого
  сильного и неожиданного крика, что Казанова засмеялся. Кавалер с
  голубой орденской лентой сидевший рядом с Помпадур сухо спросил,
  их какой страны он приехал. Казанова ответил в том же тоне: "Из
  Венеции."
   "Я был там и очень смеялся над речетативом ваших опер."
   "Я думаю, месье, и даже уверен, что там не было людей,
  которые препятствовали вашему смеху."
   Этот