ыт на одну. На это место села королева
  Франции, Мария Лещинская, дочь польского короля Станислава. Она
  была без румян, просто одета, носила высокую шляпу, выглядела
  старой и благочестивой. Две монахини поставили перед ней тарелку
  с маслом, двенадцать кавалеров стояли в почтительном молчании
  полукругом в десяти шагах от ее стола. Казанова остался среди
  них.
   Королева ела, не обращая ни на кого внимания. Какое-то блюдо
  она попросила подать еще раз, осмотрела господ и сказала: "Месье
  Левендаль." Знаменитый завоеватель Берген-он-Зума выступил вперед
  и сказал: "Мадам?"
   "Я думаю, что это куриное фрикасе."
   "Я того же мнения, мадам."
   Ответ был дан с полной серьезностью. Маршал Левендаль пятясь
  вернулся на свое место. Не проронив больше ни слова королева
  закончила завтрак и ушла.
   Казанова, любопытствующий литератор и сверхработоспособный
  бездельник, всегда был без ума от людей. Страстный посетитель
  комедий всегда имел вкус к Человеческой комедии.
   Чем жил он в эти два парижских года? Они были прелестны,
  пишет он, только иногда была нужда в деньгах. Жил ли он за счет
  Сильвии? Он был ее гостем за столом и в Фонтенбло. Его парижские
  любовные приключения были недороги. Он прекрасно гулял, но не
  слишком привязывался к дебютанткам жизни и любви, которые
  вероятно составляли контраст к перезревшей Сильвии.
   В свои двадцать пять - двадцать шесть лет он поразительно
  часто