ртиной "О'Морфи"
  греческими буквами, что выглядит красивее.
   Пату заказал копию. Художник, которого вызвали в Версаль,
  выставил там кроме всего прочего и этот портрет, а господин
  Сен-Квентин, сводник Людовика XV, показал его королю, который
  сразу пожелал увидеть оригинал. Привести модель приказали
  художнику, который пришел к Казанове. Он пошел к сестре, та
  задрожала от радости, приказала малышке надеть ее новое платье и
  пошла с художником к королю. Камердинер запер девушку в
  павильоне, художник дожидался в ближайшем доме. Через полчаса
  король один прошел в павильон, спросил О'Морфи, в самом ли деле
  она гречанка, выдвинул портрет, сравнил с моделью, посадил
  малышку на колени и ласкал. Король собственной рукой убедился в
  ее невинности. Тогда он одарил ее поцелуем. О'Морфи засмеялась,
  ибо он как две капли воды был похож на свое изображение на
  шестифранковой монете. Людовик спросил, не хочет ли она остаться
  в Версале. Это зависит от сестры, сказала она. Сестра была
  согласна. Король снова запер ее, через полчаса пришел
  Сен-Квентин, передал малютку камеристке, пошел с сестрой к
  немецкому художнику и дал ему пятьдесят луи, а Морфи ничего, взяв
  однако ее адрес. На следующий день она получила тысячу луи
  (Мезнье говорит, что родители малышки получили двести дукатов).
  Добрый немец дал Казанове за свой портрет двадцать пять луи,
  пообещав ему