ыло похоже, что обманет графа только
  очень за большую сумму. Казанова говорит, что к своему большому
  несчастью он утолил свои желания только семью годами позже.
   Единственное рекомендательное письмо в Вену Казанова получил
  к знаменитому поэту Метастазио. Казанова очень жаждал этого
  знакомства. На второй день он пошел к поэту и пробыл целый час.
  Он нашел поэта весьма скромным и эрудированным, как и показывают
  его сочинения. Метастазио читал свои стихи, которые Казанова
  называет чистой музыкой, и сам хвалил или порицал те или иные
  места. Когда Казанова упомянул учителя Метастазио Гравина, то
  поэт прочел пять или шесть неизданных стансов, которые он сочинил
  на смерть Гравина. Тронутый воспоминаниями и собственными
  стихами, он спросил со слезами на глазах: "Скажите мне правду:
  можно ли сказать лучше?"
   Метастазио показал пять или шесть страниц со многими
  зачеркнутыми местами, чистыми отходами, чтобы выковать
  четырнадцать строк. Казанова уже знал, что стихи, кажущиеся
  легчайшими, стоят поэту многих трудов.
   Метастазио насмехался над высказыванием Вольтера, что легче
  написать сорок хороших итальянских стихов, чем четыре хороших
  французских. Метастазио не мог сочинять больше четырнадцати -
  шестнадцати хороших строк в день.
   Дружески смеясь, он спрашивал, не слышал ли Казанова в Париже
  его оперы и оратории в прозаическом французском переводе. Когда
  Казанова