В двадцать девять лет он снова в Венеции; у Казанова нет
  денег, но есть три старых покровителя. Он, "получив определенный
  опыт", "зная законы чести и вежливости" и ощущая себя
  "преодолевшим все свои положения", тоскует, однако, по старым
  привычкам, только хочет быть более предусмотрительным.
   По возвращении из Падуи, куда он сопровождал Брагадино, он
  увидел, как вблизи Бренты перевернулся кабриолет и женщина
  заскользила по покатому круто падающему берегу; он спрыгнул с
  катившейся коляски и "скромной рукой" задержал падение и поправил
  завернувшуюся юбку. Он "действительно увидел то, что женщина
  никогда не показывает неизвестному". Ее спутник, офицер в
  австрийской форме, поднялся невредимым. Красавица стыдливо сидела
  в траве и называла Казанову ангелом-спасителем. Слуги поставили
  кабриолет на колеса.
   На следующий день он надел маску, чтобы пойти на праздник
  Бучинторо - венчания дожа с морем, и когда с открытым лицом пил
  кофе в кофейне под прокурациями на площади святого Марка,
  красивая маска легко ударила его веером.
   "Почему Вы ударили меня?", спросил Казанова.
   "Чтобы наказать спасители, который меня не узнал."
   Он предложил им на свадьбу дожа свою гондолу, если конечно
  они не члены чужих посольств, так как гондола несет герб
  патриция. Cпутник ответил, что они венецианцы. В гондоле Казанова
  сел рядом с дамой, проявив определенную дерзость