ч от
  двери, причем после ужина он мог бы отвести сестру домой.
   У Казановы не было сил отклонить ключ. Малышка полагала, что
  по обстоятельствам ее брат мог бы вести себя в высшей степени
  порядочно.
   Казанова страстно желал того, что должно было совершиться на
  следующий день. Это совершилось. Он снял ложу в опере, перед этим
  они пошли в сады на Цуэкку и взяли апартамент, потому что в саду
  сидело множество мелких кампаний. Они хотели послушать лишь конец
  оперы и насладиться хорошим ужином. У них было семь часов.
  Малышка сняла маску и уселась на его колени, он почти наслаждался
  ею и тем, что бережет ее; это добродетельное заявление было
  приправлено все более пламенными поцелуями.
   Тут он принял серьезное выражение и сказал, что умирает от
  острого желания. Она чувствует так же, сказала она, но думает,
  что выживет. Он сказал, что через восемь-десять дней он пошлет
  свата к ее отцу.
   "Так скоро? Он скажет, что я слишком молода."
   "Наверное, так и есть?"
   "Нет! Я убеждена, что смогу быть твоей женой!"
   Он больше почти ничего не понимал. "Любимая", воскликнул он,
  "не думаешь ли ты, что я способен обмануть тебя? И не будешь ли
  ты раскаиваться, когда станешь моей женой?"
   Она была уверена; разве хочет он сделать ее несчастной?
   Он предложил ей сделаться мужем и женой немедленно. Пусть бог
  станет единственным свидетелем их клятвы. Могут ли они найти
  свидетеля лучше? После согласия