раз, то тихо бы
  умерла.
   Он жестоко упрекал себя, шесть часов метался в постели, не
  ел, не спал, был полон отвращения к себе и отклонял всякую помощь
  дочерей Лауры.
   Утром Лаура сообщила: Катарина боится, что не переживет день.
  Он написал ей, раздираемый раскаяньем.
   Врач, который ничего не знал, прописал подкрепляющие средства
  и покой. Лаура стала сиделкой Катарины. Казанова дал ей шесть
  цехинов, а каждой дочери по одному, и улегся в одну из двух
  убогих постелей. Вскоре обе младшие девушки без стеснения
  разделись и улеглись в постель, стоявшую рядом. Как только
  старшая уснула в соседней комнате, у нее появился любовник. В
  этот раз Казанова не был "обуян демоном плоти" и оставил
  девственниц спать невинными.
   Поутру Катарине стало лучше. Он был как пьяный. Еще восемь
  дней он оставался у Лауры и ушел только после повеления подруги.
   В Венеции он жил целомудренно. Письма Катарины были его
  радостью. Он всем сердцем желал увидеться с ней. Переодетый в
  монахиню, он вместе с другими богомолками пошел в монастырь и
  неожиданно встал в четырех шагах от Катарины, которая вздрогнув
  уставилась на него. Он нашел, что она выросла и похорошела. Они
  лишь обменялись взглядами. Он ушел последним.
   Через три дня он получил от нее пылающее письмо. Она так
  пламенно описывала наслаждение его видом, что он обещал каждый
  праздник приходить на мессу в Мурано в капеллу