о сих пор, пока не узнала Казанову,
  лишь существовала, а не жила. Есть ли хоть одна женщина, которая
  останется в его объятьях бесчувственной? Она молится на него, она
  его обожествляет. Она посылает ему ключ от шкатулки с
  украшениями, там он найдет сверточек, на котором написано: "Моему
  ангелу"; это подарок ему, по желанию ее друга.
   Он нашел второе письмо и кожаный футлярчик с золоченой
  табакеркой, в которой под разными секретными заслонками были два
  изображения; одна представляла ее в виде монахини, а другая -
  нагой, в позе корреджиевой Магдалины. В шкатулке лежали брильянты
  и четыре кошелька с цехинами. Он восхитился ее благородным
  доверием, запер шкатулку и честно поставил все на место, чему сам
  удивляется и о чем ясно рассказывает. Во втором письме она
  писала, что ни одна женщина не смогла бы быть влюбленнее ее.
  Восхищение друга Казановой лишь разожгло ее любовь.
   В вечер трех волхвов она в маске ходила в оперу и в Ридотто,
  где с любопытством разглядывала патрицианок, которые сидели
  совершенно открыто. Она сыграла в паре с ним и быстро сорвала
  банк. Дома он все пересчитал, она выиграла две тысячи дукатов. Он
  повесил ей на шею медальон. Она долго искала тайную кнопку, и
  нашла портрет весьма схожим. У нее было только три часа и он
  просил ее раздеться. Она предупредила об осторожности. Если бы
  она стала матерью, Казанова был бы безутешен, как он признается,
  но