встрийским кабинетом о договоре, про который будет
  говорить вся Европа.
   Утром Казанова написал Марии Маддалене, что в будущем она
  должна жить целомудренно. Ее ответ звучал отчаянно. Она не может
  больше обойтись без сладострастия. Как недавно Катарина, так
  теперь Маддалена сказала, что он ее единственный друг и защитник.
   На следующей неделе Бернис возложил устройство казино на
  Казанову. Договорились о прощальном ужине. Когда Казанова пришел,
  Маддалена была бледна. Он уехал, сказала она. Она просила
  Казанову дважды в неделю приходить к разговорной решетке
  монастыря. Оба еще были сильно влюблены. Она полагается на
  верность садовницы. Одновесельная лодка с надежным гребцом легко
  доставит ее в казино. Казанова отметил со смущением: она
  подозревает, что он становится холоднее.
   Тогда же Казанова познакомился с патрицием Марко Антонио
  Зорзи, юристом, политиком, остроумным местным поэтом, писавшем
  куплеты на венецианском диалекте, который перевел Вольтерову
  "Девственницу", имел красивую жену и литературных врагов. Зорзи
  написал тогда комедию, которая по его мнению была освистана в
  Венеции коварством аббата Пьетро Кьяри, придворного поэта герцога
  Модены и сочинителя для театра Сан Анджело. Поэтому Зорзи
  набрасывался как враг и преследователь на все сочинения Кьяри, а
  пьесы и романы Кьяри были тогда распространены широко и часто
  переводились; Кьяри был в