до ее выздоровления.
  Посланница Лаура устроила ему дешевое жилище у одного старика и
  прислала дочь Тонину, прелестного ребенка пятнадцати лет, в
  качестве домохозяйки. Он тотчас решил, что не зайдет так далеко,
  как, очевидно, желает мать. Тонина принесла письмо Катарины, она
  писала, что у Маддалены лихорадка. Когда Тонина вечером накрыла
  стол, он попросил поставить второй прибор, так как хотел, чтобы
  она составила ему компанию. "Я сам не знаю, почему, собственно, я
  так делал: у меня не было... никаких задних мыслей..."
   Когда он смотрел, закрыта ли входная дверь, то пришлось
  пройти через прихожую, где в постели лежала Тонина и спала или
  делала вид, что спит. Ему было тридцать, ей пятнадцать. Он понял
  величину своего горя по собственному равнодушию к этой красивой
  девушке в постели. Он давал ей ежедневно цехин на обед, она
  экономила от него три четверти. Она целовала ему руки, а он
  остерегался обнять ее, чтобы не засмеяться и не унизить своей
  боли.
   Вечером он позвал ее, чтобы дать письмо, которое надо было
  доставить ранним утром, она пришла в нижней юбочке. Невольно он
  сказал себе, что девушка очень красива. Мысль о том, как она
  легко могла бы его утешить, огорчила его. Его страдание было ему
  дорого. Тонина не была лекарством. Он решил попросить Лауру о
  менее соблазнительной домоправительнице, но он был слаб и не
  хотел, чтобы Тонина была наказана за его слабость.