ой
  фута в высоту - в Казанове было шесть футов - и площадью в
  полторы квадратных сажени. В одну из стен была встроена ниша, где
  могла быть постель, но он не увидел ни постели, ни стола, ни
  стула, только кадку и полку шириной в фут, четыре фута над полом.
  Он положил на нее свой плащ матового щелка, свой новый костюм,
  свою шляпу с испанскими кружевами и красивым белым пером. Жара
  была страшной. Слуховое окно он не мог открыть из-за крыс
  ненормального размера, начавших прыгать в камеру сквозь оконную
  решетку. Он быстро закрыл окно. С подогнутыми конечностями
  следующие восемь часов он провел в тихом размышлении. Когда
  пробило девять вечера, он очнулся. Ему стало не по себе, потому
  что никто не нес ему ни еды, ни питья, ни постели, ни даже воды,
  хлеба и стула. Во рту все пересохло. Он чувствовал горький
  привкус.
   Когда пробило полночь и никто не пришел, он забарабанил
  руками и ногами в дверь, кричал и проклинал целый час. Была
  полная тьма. Он растянулся на полу во весь рост. Теперь он думал,
  что инквизиторы приговорили его к смерти. Он не видел причин для
  такого приговора. "Я был развратник, игрок, я вел дерзкие
  разговоры, я привык лишь наслаждаться прекрасными мгновениями. Но
  был ли я преступником?"
   В темнице он анализировал себя. Это было довольно просто, он
  был недоволен собой. В ярости он начал ругать деспотов.
   Его упрекали, что позже в своем сочинении