о удар землетрясения.
  Лоренцо и сбиры, которые были на службе, тоже покинули свои
  каморки, чувствуя колебания. Он почувствовал радость, но не
  позволил ее заметить. Через четыре-пять секунд толчок повторился.
  Казанова закричал невольно: "Un altra, un altra, gran Dio! ma рiu
  forte! - Еще, еще, великий боже, только сильнее!"
   Сбиры, ужаснувшись гнусности мнимого безумца, убежали. Однако
  в его положении свобода это все, а жизнь - ничто или очень мало.
  В сущности, он начинал сходить с ума.
   Землетрясение было дальним отголоском того, которое разрушило
  Лиссабон 1 ноября 1755 года в девять часов двадцать минут утра.
  Гугитц, однако, не верит, что его можно было почувствовать в
  Венеции.
   Чтобы понять побег из-под Свинцовых Крыш, надо прежде всего
  представить себе место события. Всегда, когда Казанова
  рассказывал об этом великом деянии, ему требовалось по меньшей
  мере два-три часа на детали места, участников, обстоятельства.
  Лишь в деталях заключено напряжение, как в большинстве хороших
  историй.
   Под Свинцовые Крыши можно было войти только через ворота
  Дворца Дожей, либо через здание, где содержались обычные
  заключенные, либо через Мост вздохов. Ход шел через зал, где
  заседали государственные инквизиторы; только у секретаря был
  ключ, который он лишь на короткое время доверял привратнику,
  обслуживающему заключенных на рассвете. Прислужники тюрьмы не
  должны