олжны были показываться людям, которые вели дела в Совете
  Десяти, собиравшихся каждый день в смежном зале, называющемся
  "буссола", через этот зал должны были ходить и прислужники.
   Тюремные камеры были распределены между стропилами двух
  фасадов дворца. Три смотрели на запад, среди них и камера
  Казановы, четыре на восток. Желоб западной стороны вел во двор
  дворца, другой вертикально в канал, называемый Рио-ди-Палаццо.
  Эти камеры были очень светлыми и достаточно высокими по сравнению
  с камерой Казановы, которая по гигантской опорной балке звалась
  "ла траве"; ее пол был потолком зала инквизиторов, которые обычно
  собирались только ночью, немедленно после заседания Десяти.
   Казанова знал место заседания и обычаи инквизиторов.
  Единственный путь наружу вел сквозь пол его камеры в зал
  инквизиторов. Поэтому он нуждался в инструментах, которые в
  месте, где были запрещены посещения и письма, достать было очень
  тяжело. У него не было денег, чтобы подкупить одного из сбиров. И
  если бы даже Казанова голыми руками задушил бы ключника и двух
  тюремщиков, то третий вахтер всегда стоял перед дверью коридора,
  открывая ее лишь по паролю тюремщиков.
   Казанова больше не читал Боэция. Он верил, что человек с
  идеей фикс может достичь всего, стать великим визирем или папой,
  или свергнуть монархию, если только начнет в правильное время и
  обладает достаточной настойчивостью и умом;