ом; поэтому счастье
  презирает старость; а без счастья нельзя ничего достичь. "И
  поэтому старики ни для чего не годятся".
   В середине ноября Лоренцо сказал, что новый секретарь Пьетро
  Бузинелло послал нового заключенного в наихудшую камеру, то есть
  в камеру Казановы. Бузинелло был на пути в Лондон в качестве
  посланника, когда Казанова встретил его в Париже, как он пишет в
  "Мемуарах"; он встретил его и в Лондоне во время "изгнания".
   После полудня Лоренцо и два сбира привели очень красивого
  молодого человека со слезами на щеках. Он был камердинером у
  графа Марчезини в Венеции, и ежедневно причесывал племянницу
  графа, которую в конце концов соблазнил. Любовники хотели
  убежать, но были открыты. Он оплакивал лишь потерю подруги.
  Казанова разделил с юношей свой обед. Лоренцо мог экономить
  деньги на питании и за это разрешил им ежедневно полчаса
  прогуливаться по чердаку. Это было очень полезно для здоровья
  Казановы и для его побега одиннадцать месяцев спустя.
   В одном из углов чердака валялась старая мебель, два ящика со
  старыми актами процессов о соблазнениях девственниц, детей на
  исповеди, учеников и опекаемых, а также водяная грелка, кочерга,
  старый фонарь, какие-то горшки, наконечник клистира и очень
  прямая железная задвижка, толщиной в палец и в полтора фута
  длиной.
   Казанова был опечален потерей молодого друга, когда через
  несколько дней за