о; когда Казанова вскрикнул, Лоренцо сделал шаг назад и
  сказал: "О боже, господин, я вам сочувствую, здесь можно
  задохнуться, как в печке. Вставайте и благодарите господа, что он
  дает вам сотоварища. Входите Ваше превосходительство!", сказал он
  несчастному новому заключенному.
   Тот в ужасе отступил при виде нагого человека, пока Казанова
  впопыхах искал рубашку.
   Новому показалось, что он попал в ад: "Где я? Великий Боже,
  что за дыра! Жарища! Вонь! Кто там?"
   Но едва разглядев, он воскликнул: "О! Это Казанова!"
   Казанова сразу узнал аббата графа Томмазо Фенароли из Брешии,
  любезного и богатого человека пятидесяти лет, любимца хорошего
  общества. Он обнял Казанову, который сказал, что ожидал увидеть
  здесь кого угодно, только не его, причем граф и Казанова
  растроганно прослезились. Когда они остались одни, Казанова
  сказал, что предложит ему свою постель в присутствии Лоренцо, но
  он должен отклонить ее, а также не ждать, что камеру будут
  убирать, он позже скажет ему о причине. Блохи, сверепствовавшие
  ночью, принудили Казанову признаться, почему он не позволяет
  убираться. Он все ему показал.
   Какое тщеславие! Чтобы не быть принятым за грязнулю, он
  бросает жизнь на кон и выдает тайну своей жизни и смерти.
   Когда графа Фенароли через восемь дней освободили, они
  поклялись в вечной дружбе. На следующий день Лоренцо произвел
  расчет. Казанова получил четыре