ловкой вдовой. Не умея прочесть ни единой ноты, она пела
  очаровательно и нравилась!" Ее гравированный портрет появился в
  венецианском издании трудов Гольдони: крупная женщина с острыми
  чертами лица, хорошей фигурой и прекрасной осанкой.
   Перед турне в Санкт-Петербург она позвала Джакомо и его
  учителя на два дня в Венецию, где снимала дом с большим залом, в
  котором принимала своих кавалеров и грабила их за игорным столом.
  Там ребенок Джакомо увидел жизнь, которую вел впоследствии:
  игорные страсти и радости, легкомыслие и сладострастие; и людей
  своей жизни: театральных дам и литераторов, кавалеров и аббатов.
   Доктор Гоцци опускал глаза долу перед открытой грудью
  Дзанетты. Аббат Гримани и поэт Баффо делали ему комплименты за
  отличное здоровье и разум его ученика. Дзанетта бранила светлый
  парик Джакомо, который не подходил к его черным глазам и бровям и
  к оливковой коже. К всеобщему хохоту Гоцци пробормотал, что его
  сестре было бы легко следить за ребенком.
   "Она замужем?", спросила Дзанетта, и Джакомо громко крикнул,
  что Беттина самая красивая девушка квартала и ей уже
  четырнадцать лет. Дзанетта обещала подарок Беттине, если она
  согласиться причесывать Джакомо. Тем она сделала детей ближе друг
  к другу.
   За столом литератор-англичанин обратился к доктору Гоцци на
  латыни. Ко всеобщему веселью доктор Гоцци ответил, что не
  понимает по-английски. Джакомо вмешался.