весь
  чеснок, который его еще больше возбудил. Когда пробило час,
  Казанова бросился на колени и ужасным голосом велел ему сделать
  тоже самое. Сорадачи смотрел на него блуждающим взглядом, но
  послушался. Как только Казанова услышал тихий шорох отца Бальби,
  пробиравшегося в отверстие, то вскричал: "Он пришел!" Казанова
  упал ничком, дав Сорадачи хороший удар кулаком так, что тот тоже
  повалился на брюхо. Ломание досок вызвало большой шум. Так они
  лежали с четверть часа. Он велел Сорадачи три с половиной часа
  вымаливать прощение у Розового венка. Он хотел совершено запутать
  брадобрея. Время от времени Сорадачи засыпал измученный
  однотонной молитвой и неудобной позой. Иногда он бросал взгляд
  наверх или на образ девы. Это было невыразимо смешно.
   Казанова велел ему, чтобы утром, когда придет Лоренцо, он
  оставался на соломенном матраце, лицом к стене, без малейшего
  движения или взгляда на Лоренцо. Если Лоренцо спросит его, он
  должен отвечать, не смотря на Лоренцо, что не спал всю ночь и
  хочет отдохнуть.
   Сорадачи поклялся на образе Марии. Казанова поклялся тоже,
  что при первом взгляде Сорадачи вверх задавит его на месте.
   Когда Сорадачи уснул, Казанова два часа подряд писал Бальби.
  Когда работа будет окончена, ему надо прийти только один раз,
  чтобы проломить потолок, в ночь с 31 октября на 1 ноября. Они
  будут вчетвером. Он написал это письмо 28 октября.
   На следующий