а.
   Час пробил. Ангел пришел. Сорадачи хотел пасть на пол. Это не
  нужно, сказал Казанова. В несколько минут Бальби расширил дыру в
  потолке. (Счет за починку, найденный аббатом Фулином в актах
  венецианской инквизиции, опубликованный С. ди Джакомо, очевидно,
  относится к этой дыре.) Кусок доски упал в камеру. Отец Бальби
  бросился в объятия Казановы.
   "Ладно", сказал Казанова, "Ваша работа сделана, моя
  начинается". Бальби дал ему пику и ножницы. Казанова велел
  Сорадачи подстричь обоим бороды, и в голос засмеялся над миной
  Сорадачи, который с открытым ртом уставился на Бальби,
  выглядевшего скорее как дьявол, чем ангел. Тем не менее Сорадачи
  прекрасно подстриг их.
   Нетерпеливо, чтобы посмотреть помещение, он попросил Бальби и
  Сорадачи постеречь в камере, и полез. Он нашел потолок камеры
  графа Аскино, забрался внутрь и обнял его. Он тотчас увидел, что
  по своил силам старик не в состоянии вместе с ними бежать по
  крутой крыше, покрытой свинцовыми плитами.
   Луна должна была зайти после одиннадцати, солнце встать около
  половины восьмого, у них было семь темных часов. Напрасно пытался
  он занять у графа тридцать цехинов. Граф объявил, что у него нет
  денег, при этом семь детей и т.д., он плакал. Казанова разделил
  веревку на два мотка. Отец Бальби уже упрекал его, что у него нет
  определенного плана. Граф предостерегал со всей говорливостью
  адвоката, тревожущегося о двух цехинах.