чки монаха. Уже
  пробило пять часов. Уже два дня Казанова не ел и не спал. Теперь
  к нему вернулась прежняя сила и свежесть.
   Это была не тюрьма, это был выход. В очень темном углу он
  нащупал дверь, нашел замочную скважину, тремя-четырьмя ударами
  пики сломал замок. Они вошли в комнату, где на столе лежал ключ.
  Однако дверь напротив была открыта. Бальби держал узлы. Они вошли
  в коридор, ниши которого было заполнены бумагами, это был архив.
  Они поднялись по небольшой каменной лестнице, нашли еще одну
  лестницу и спустились по ней к стеклянной двери, открыли ее и
  очутились в зале, который он узнал. Он открыл окно, они могли бы
  легко пролезть в него и оказались бы в лабиринте маленьких дворов
  вокруг собора святого Марка.
   На письменном столе они увидели железный инструмент с круглым
  острием и деревянной рукояткой, он служил секретарю канцелярии
  для протыкания пергаментов, чтобы вешать на них свинцовые печати
  на шнуре. Казанова взял его себе. Он подошел к двери и напрасно
  попытался пикой сломать запор. Поэтому он проковырял дыру в
  деревянной двери. Бальби помогал толстым шилом, дрожа от шума
  каждого удара Казановы. Через полчаса дыра была достаточно
  велика. (В актах инквизиции имеется счет слесаря Пиччини за
  починку этого повреждения.)
   Края дыры выглядели ужасно, она зияла острыми осколками и
  находилась в пяти футах под полом. Они поставили под дырой две
  скамейки и встали на