ье свободы - и
  прослезился. Бальби очень неловко пытался утешить его, так что
  Казанова начал смеяться, но так странно, что Бальби смотрел на
  него, как на сумасшедшего, но это была всего лишь истерика.
   В Местре на почте не оказалось лошадей, но в гостинице было
  множество возчиков; с одним из них он договорился, что тот
  доставит их в Тревизо за час с четвертью. Он запряг за три
  минуты. Казанова оглянулся на Бальби, тот исчез. В ярости он
  пробежался по легкой галерее, вдоль главной улицы; непринуждено
  сунул голову в окно кофейни и увидел монаха за столом пьющим
  шоколад и болтающим с подавальщицей. Он сразу попросил Казанову
  заплатить за него. Казанова заплатил, ущипнув его так, что монах
  побледнел, они пошли. Через десять шагов он узнал жителя Местре,
  Бальби Томази, про которого ходил слух, что он является
  доверенным лицом инквизиции Венеции. Он вскрикнул: "Вы убежали?
  Как?"
   "Господин! Меня выпустили!"
   "Невозможно; вчера вечером я был у господина Гримани и знал
  бы это".
   (Франческо Гримани, сенатор с 1734 года, был дядей
  государственного инквизитора на 1773-74 годы и одним из
  протекторов Казановы, который облегчил его возвращение на родину
  в сентябре 1774 года.)
   Казанова завел человека за дом, где их никто не видел,
  схватил одной рукой пику, а другой - человека за воротник. Тот
  вырвался, перепрыгнул через канаву и убежал со всех