лагами горячее, находил все более глубокими
  удовольствия от знаменитых людей и от больших гешефтов мира. В
  столице западной цивилизации, в Париже, который его очаровал, он
  был теперь решительно настроен встать на "дорогу приключений", и
  все сильнее оставался беспокойным литератором, смеющимся
  репортером восемнадцатого столетия, его частных и особенно
  эротических обычаев. Он все систематичнее путешествовал в
  интеллектуальном мире. Со своим бешеным беспокойством и нервозным
  любопытством он действовал, как незаконный предтеча лорда Байрона
  и Стендаля или некоторых бессонных журналистов от цивилизации и
  мировых философов двадцатого века.
   Что за нетерпение двигало Казановой?
   В Бозене он шесть дней отсыпался в постели, пока не пришли
  сто цехинов от Брагадино. Тотчас он заново одел себя и Бальби,
  хотя сбежавший монах ежедневно говорил, что Казанова обязан ему
  половиной свободы и поэтому половиной доходов.
   Влюбленный в каждую служанку и уродливый Бальби получал и
  выносил с монашеским смирением множество пощечин, которые совсем
  не удерживали его, чтобы через двадцать четыре часа посвататься
  заново.
   Семидесятилетняя графиня Коронини из Венеции добилась у
  курфюрства Баварии для Казановы, но не для беглого монаха, права
  убежища в Мюнхене.
   В церкви, где Казанова наблюдал чудо покойной императрицы,
  вдовы Карла VII, у которой даже у мертвой были теплые ступни, в
  то