человека. Это было легче в
  городе, где его хорошо не знали и где за семь лет до этого он уже
  завоевал друзей и связи. Впервые в жизни Казанова стремился к
  доброй славе.
   Он мог рассчитывать на месячную ренту в сто талеров, которую
  переводил "приемный отец" Брагадино; в Париже можно было и с
  меньшими деньгами пускать пыль в глаза, надо было лишь следовать
  моде и иметь красивое жилище.
   Повсюду в Париже он уже рассказывал историю своего побега,
  "работа почти столь же трудная, как сам побег"; поэтому он
  определил два часа на рассказ, когда не позволял себе вдаваться в
  детали; однако ситуация вынуждала его каждому идти навстречу.
  Конечно, наивернейшее средство нравиться людям, говорит Казанова,
  это высказывать свою благосклонность каждому.
   Бернис принял его любезно и показал письмо от Марии Маддалены
  с неверными подробностями об аресте, заключении и побеге Казановы
  и печальными подробностями о браке Катарины. Бернис вложил в его
  руку сто луи, на которые Казанова обставился. За восемь дней он
  написал для Берниса правдивую историю своего побега.
   Три недели спустя Бернис позвал его; он дал прочитать историю
  побега маркизе де Помпадур и хочет его представить; возможно, он
  пойдет к господину де Шуазелю, любимцу де Помпадур, и к господину
  де Булонь. Впрочем, ему надо придумать нечто полезное для
  государственных финансов, без осложнений и химеры, если набросок
  будет коротким, Бернис выскажет