шь одного достоинства, пишет он, зато существенного:
  выдержки.
   Господин де Бернис встречал его "не только как друга, но и
  как министра". Он поручал ему некоторые тайные дела. Казанова был
  готов ко всему. Шеф министерства иностранных дел аббат де ла Виль
  пригласил его на обед. За столом он познакомился с секретарем
  неаполитанской миссии аббатом Фердинандом Галиани, религиозным
  писателем, который был в дружбе с госпожой д'Эпине, с Гольбахом,
  Гриммом и Дидро; Дидро писал о нем: "Этот карлик, рожденный у
  подножия Везувия... Этот Платон с живописью и жестами арлекина".
  (Галиани впервые приехал в Париж в 1759 году. Казанова
  познакомился с ним позднее.)
   Казанова хвалит талант Галиани, придавая своим серьезным
  замечаниям комический вид.
   Казанова продолжал "платонически, как школьник" любить Манон
  Балетти. Как он выразительно говорит, его дружба и уважение к
  семейству запрещали ему соблазнить Манон. Столь морально мог
  вести себя этот искусный соблазнитель, когда им двигал интерес
  или настоящее чувство. Он все сильнее влюбляясь в Манон, он сам
  не знал, чего он собственно хочет.
   В начале мая 1757 года аббат де ла Виль дал ему тайное
  задание выведать секреты восьми-десяти военных кораблей на рейде
  Дюнкерка и незаметно подружиться с офицерами. Сильвия помогла ему
  с паспортом. Казанова поговорил в Дюнкерке со всеми офицерами
  армии и флота. За три дня для каждого капитана